Родилась в Париже в 1925 году, в девичестве Айнар. Готовилась стать пианисткой и в двадцать лет взяла высшую награду Парижской консерватории — то есть всё шло отлично, и впереди её ждала нормальная музыкальная карьера. К этой карьере она, видимо, охладела, потому что к музыке больше не вернулась. Пошла в журналы. С 1950 года писала в Femina, с 1952 по 1958 вела колонку в Elle. Потом восемь лет работала арт-директором Prisunic — дешёвой сети универмагов, где задача стояла ровно обратная люксу: придумать, как сделать красивую вещь за копейки. Дизайну нигде не училась, разбиралась сама.
Собственную компанию Écart она открыла в 1978-м, в пятьдесят два года, и первые годы работала, что любопытно, на чужое имя. Разыскивала и переиздавала мебель модернистов тридцатых, прочно к тому моменту забытую: Эйлин Грей, Пьер Шаро. Сегодня их вещи стоят в музеях и продаются за суммы, от которых хочется присесть, и во многом это её заслуга — она вытащила эти имена обратно на свет.
То есть к моменту, когда ей позвонили из Нью-Йорка, за плечами были консерватория, двадцать лет журналистики, дешёвый универмаг и репутация человека, который воскрешает забытых. Для гостиничного бизнеса, прямо скажем, биография так себе.
Звонили, кстати, тоже не гостиничные магнаты. Иэн Шрагер и Стив Рубелл — владельцы Studio 54, успевшие к тому моменту отсидеть за неуплату налогов. Выйдя, они купили старое здание 1927 года на Мэдисон-авеню, 237, и решили делать отель. Денег немного, имени в гостиничном деле никакого, зато отличное чутьё на то, что людям понравится.
Путман подчинила всё здание одному вкусу — своему. Двухэтажный холл со стеклянными стенами в бронзовых переплётах. Коридоры в серо-бежевом шерстяном ковре с чёрно-белой клеткой. Двери номеров красного дерева. Стены четырёх приглушённых оттенков, которые она объясняла через импрессионистов, и объяснение это, надо думать, выслушивали с некоторым недоумением. В ванных — промышленные раковины из нержавейки, стеклянные перегородки, гранитные полы.
Вот на ванных задержимся. Сегодня нержавейка в отельной ванной никого не удивит, её ставят повсеместно. В 1984 году так выглядели заводские уборные, и решение было почти хулиганским. По стенам при этом висели чёрно-белые фотографии Роберта Мэпплторпа, снятые специально для отеля. Сочетание, в общем, дерзкое. Отель открылся в 1984 году под названием Morgans. Путман было пятьдесят восемь.
Само слово, между прочим, сочинил владелец. Рубелл объяснял журналистам, что сетевые отели — это универмаги, а у него бутик. Сравнение прижилось мгновенно и живёт сорок лет, хотя придумал его человек, который всю жизнь держал ночной клуб и в дизайне не понимал ровным счетом ничего.
А дальше случилось то, ради чего эту историю и рассказывают. Формат задумывали в пику сетям — и сети его преспокойно подобрали. Сегодня бутик-суббренд есть у каждого мирового гиганта, и обычно не один. У Marriott это Autograph Collection, Tribute Portfolio и Design Hotels. У Hilton — Curio и Tapestry. У IHG — Hotel Indigo и Kimpton. У Hyatt — Joie de Vivre.
Отдельная история — Kimpton, тут получилось почти издевательски. Билл Кимптон, один из тех, кого вместе с Путман называют изобретателем формата, открыл свой первый маленький отель в Сан-Франциско в 1981-м. Теперь его фамилия — название сетевого бренда внутри IHG. Независимый отель, задуманный как противоположность гостиничной корпорации, превратился в строчку её каталога.
Справедливости ради, первенство Путман оспаривается. Blakes Hotel в лондонском Южном Кенсингтоне открыла Анушка Хемпель в 1978 году, на шесть лет раньше, и это тоже был маленький отель с авторским интерьером, сделанный одним человеком. Так что женщин с правом на титул как минимум две, а слово им обеим придумал мужчина со стороны. Главной всё же считают Путман: Morgans выстрелил громче, и копировали именно его.
Определение, по которому сегодня работает индустрия, звучит так: бутик-отель — это отель меньше чем на сто номеров. В Morgans было сто тринадцать. То есть первый бутик-отель в мире под нынешнее определение бутик-отеля не подходит. Смешно, конечно, но и показательно. Изобретением Путман было авторство: в здании виден один человек, который решил всё, от ковра в коридоре до крана в ванной. Размер шёл следом — в маленьком отеле такое попросту дешевле сделать. За сорок лет следствие стало определением, а авторство незаметно выпало.
Сама Путман после Morgans работала ещё почти тридцать лет. Отель в водонапорной башне в Кёльне, бутики Балансиаги, Лагерфельда и Аззедина Алайи, кабинет министра культуры Жака Ланга, флагманский Guerlain на Елисейских Полях. В 1993 году оформила салон сверхзвукового «Конкорда» для Air France — то есть в шестьдесят семь лет женщина, начинавшая с фортепиано и журнальных колонок, проектировала интерьер самого быстрого пассажирского самолёта в истории. Умерла в Париже в январе 2013-го, в восемьдесят семь. Morgans, впрочем, её не пережил. Он закрылся в 2018 году, и здание на Мэдисон-авеню перестроили в люксовые кондоминиумы.
Тут всё сложнее. В российской классификации гостиниц категории «бутик-отель» нет вовсе. Есть звёзды, есть требования к площади номера и набору услуг, а слово «бутик» живёт исключительно в маркетинге. Назвать себя так может кто угодно, и, как нетрудно догадаться, называют. Поэтому ответ на вопрос, сколько в Москве бутик-отелей, зависит исключительно от того, что считать. По фильтру на сайтах бронирования их десятки. По критерию Путман — виден ли в здании один автор с именем и замыслом — список выйдет сильно короче, и составлять его придётся ногами: заходить, смотреть, выяснять, кто проектировал. Агрегаторы тут бесполезны: они честно показывают количество номеров и цену, а про авторство не знают ничего.