Том Круз умеет быть Томом Крузом лучше всех на свете. Он умеет бежать по улицам так, будто от этого зависит судьба человечества. Прыгать с самолёта. Летать на вертолёте. Висеть на небоскрёбе. Управлять самолётом. Мчаться на мотоцикле по обрыву. Улыбаться той самой улыбкой, которой он уже больше сорока лет продаёт зрителю идею большого кино. Но теперь ему захотелось провернуть более сложный кунштюк: исчезнуть.
В новом фильме Алехандро Гонсалеса Иньярриту Круз играет Диггера Рокуэлла — богатого, самоуверенного и довольно неприятного нефтяного магната, который оказывается в центре катастрофы, созданной в том числе им самим. Это не Итан Хант и не Пит «Мэверик» Митчелл. Диггер не спасает мир потому, что он герой. Скорее наоборот: мир приходится спасать от последствий его собственной деятельности. «Он герой, которого никто не просил», — говорит Иньярриту.
И выглядит Диггер тоже совсем не как Том Круз. Для роли Круз впервые со времён своего знаменитого появления в «Солдате неудачи» снова согласился на серьёзный протезный грим. Над его лицом работал Кадзу Хиро — тот самый художник по гриму, который превратил Гэри Олдмана в Уинстона Черчилля для «Тёмных времён». Результат настолько сильно меняет Круза, что Сандра Хюллер, встретившая его на репетиции, сначала узнала только глаза. «Мне нужно было время это переварить», — вспоминает актриса. В этом чувствуется что-то символическое. Потому что последние десять с лишним лет Круз, кажется, делал ровно обратное: становился всё более узнаваемым.
История «Диггера» началась задолго до того, как появился сам Диггер. В 2000 году Круз посмотрел фильм мексиканского режиссёра Алехандро Гонсалеса Иньярриту «Сука-любовь» — его полнометражный дебют. Круз каким-то образом добыл раннюю копию фильма и посмотрел её дома. В итоге оказался под таким впечатлением, что принялся обзванивать друзей и киностудии. «Вы должны это посмотреть», — примерно с таким посылом он рассказывал всем о неизвестном тогда режиссёре. Иньярриту об этом узнал от друзей и долго не мог понять, зачем крупнейшая кинозвезда мира вообще этим занимается.
Познакомились они лишь спустя много лет. И уже при первой встрече Круз начал подробно разбирать его фильмы, кадр за кадром. Иньярриту был поражён: Круз знал его фильмы едва ли не лучше него самого. Это важная деталь для понимания Тома Круза. В массовом представлении он — актёр, который делает собственные трюки. На деле его интерес к кино гораздо шире. Круз может часами говорить о постановке сцены, свете, объективе, ритме, гриме, костюме и подготовке. Он не просто приходит на площадку и делает то, что написано в сценарии. Он хочет понять, как устроен весь механизм фильма. Именно поэтому его карьера выглядит немного странно. Он стал одним из самых узнаваемых актёров в истории кино — и одновременно одним из самых фанатичных студентов этого самого кино.
Для «Диггера» Крузу пришлось буквально построить нового человека. Первый сеанс грима занял шесть часов. При съёмочном графике, который мог доходить до 19 часов в день, это превращалось в отдельную производственную проблему. Круз стал крутить в голове цифры. Он посмотрел на процесс как на очередную сложную кинематографическую задачу и сказал команде: к концу съёмок полный грим должен занимать меньше часа. Ему ответили, что это невозможно. «Если вы думаете, что это невозможно, вы уже закрыли дверь», — примерно так Круз отреагировал. В итоге команда Хиро действительно довела процесс до менее чем часа.
Это звучит почти как анекдот про Тома Круза, но именно так он, судя по всему, работает всегда. Для него подготовка — не скучная часть производства перед настоящим кино. Подготовка и есть кино. Круз рассказывает, что постоянно тренируется, изучает новые дисциплины и готовится к будущим фильмам ещё до того, как они начинают сниматься.
Когда он готовился к «Магнолии», например, решил, что первое появление его героя Фрэнка Ти Джея Макки должно выглядеть совершенно иначе. Вместо первоначальной сцены он предложил показать героя в автомобиле, в дорогом костюме, в открытом пространстве — сразу создать целый мир вокруг человека. А перед съёмками того же фильма Круз вообще устроил у себя дома небольшой спектакль для Пола Томаса Андерсона. Построил сцену, выставил свет, включил музыку, собрал из сценария первые реплики и показал режиссёру, каким он видит Макки.
С Иньярриту он придумал ещё более странный способ подготовки. Круз попросил режиссёра лично прочитать ему сценарий. Вслух. Не один раз и не за один вечер — они занимались этим несколько дней. Для Круза это обычная практика. Он хочет услышать голос человека, который придумал историю. Понять ритм. Почувствовать мир фильма ещё до того, как этот мир появится перед камерой. Иньярриту, который сам признаёт, что актёр из него так себе, согласился. Он читал за всех персонажей. И даже собственная плохая актёрская игра, по его словам, помогала ему понять, что работает, что смешно и как должны звучать герои.
Для Круза этого было достаточно, чтобы начать собирать «Диггера». Но не с костюма, грима или голоса, а с ощущения. В интервью журналу Empire он сравнивает это с работой музыканта: сначала возникает персонаж, потом меняется голос, затем тело, одежда, движения — и постепенно человек начинает существовать сам по себе. Риз Ахмед, сыгравший в фильме учёного, говорит, что Круз фактически не выходил из роли. Когда съёмки закончились, на праздничном ужине Ахмед пошутил, что рад наконец встретиться с Томом Крузом, но жаль, что рядом нет Диггера. Потому что Диггер, по его словам, всё это время был Томом.
Том Круз всю свою карьеру построил на то, что зритель знает его заранее. Когда появляется Итан Хант, нам не нужно знакомиться с ним заново. Мы уже знаем, что он будет бежать, прыгать, драться, рисковать жизнью и каким-нибудь невозможным образом спасёт всех в последнюю секунду. Круз превратил собственное тело в часть бренда. Но теперь он сделал фильм, в котором это тело приходилось скрывать. Иньярриту не хотел полностью «стереть» Круза. Он рассказывал, что всё равно хочет видеть в «Диггере» самого актёра. Но ему было важно разрушить привычный образ. Таким образом, головокружительный грим в фильме выходит за условные рамки спецэффектов. Это один из важнейших способов сломать зрительское узнавание. Ты смотришь на экран и первые несколько секунд не уверен, кого именно видишь. Для человека, чьё лицо стало одним из самых узнаваемых объектов мировой поп-культуры, это довольно радикальный поступок.
Но есть ещё одна причина, почему этот фильм выглядит любопытно. Круз давно застрял в довольно странной категории актёров. Он продолжает получать огромные кассовые сборы, делает фильмы, которые превращаются в глобальные события, и при этом Академия практически перестала воспринимать его как серьёзного претендента на актёрские награды. Последняя актёрская номинация Круза на «Оскар» была за «Магнолию» — в 2000 году. С тех пор он получил почётного «Оскара», но соревновательного так и не выиграл.
И теперь у него фильм Иньярриту, трёхкратного обладателя «Оскара» за режиссуру, с оператором Эммануэлем Любецки, с которым Иньярриту уже снимал «Бердмэна» и «Выжившего». Подозревать здесь оскаровскую стратегию совершенно естественно. Но Круз от неё отмахивается. Он говорит, что всегда хочет снимать кино для зрителей и любит разные фильмы — просто раньше он действительно никогда не был в такой точке. Так что «Диггер» для Круза не какая-то хитрая попытка получить статуэтку. Это попытка проверить, что вообще останется от Тома Круза, если убрать всё то, что мы привыкли от него ждать. Ни идеальной улыбки, ни самолетов-мотоциклов-пистолетов, ни малейшего намека на Итана Ханта. Нет очередного прыжка, который потом будут разбирать покадрово на YouTube. Есть человек с чужим лицом, неприятным характером, огромной властью и довольно большой ответственностью за катастрофу, в которую он угодил.
Иньярриту называет Круза «эмоциональным каскадёром». И это, возможно, самое точное определение актёра, который полвека доказывал, что способен рисковать собственным телом, а теперь решил рискнуть кое-чем посерьёзнее — собственным образом.