Десять лет подряд Джули Литкотт-Хеймс работала деканом по работе с первокурсниками в Стэнфорде, то есть принимала на входе результат самого жёсткого отбора, какой вообще существует на планете. Через её кабинет шли дети, умеющие примерно всё: идеальные баллы, спортивные титулы, волонтёрство в трёх странах, рекомендательные письма от людей с фамилиями. Но стирать и готовить они не умели. Вставать утром на пары — тоже далеко не все. Литкотт-Хеймс рассказывает, что первокурсники приезжали в кампус поразительно неподготовленными к самостоятельной жизни и полагались на родителей буквально во всём. Десять лет наблюдений кончились книгой с названием «Как вырастить взрослого», и спорить с ней, честно говоря, трудно.
Родительских стратегий, которые к этому приводят, она насчитала три, и каждую хоть раз в жизни применял любой нормальный человек. Первая — гиперопека, когда взрослый устраняет с дороги ребёнка любой риск, включая совершенно безобидный. Вторая — избыточная директивность, то есть твёрдое знание, какой именно маршрут приведёт дитя к успеху. Третья называется родитель-консьерж, и тут комментарии, пожалуй, излишни: человек просто делает за ребёнка всё подряд.
Отдельно Литкотт-Хеймс советует родителям отучиться от местоимения «мы». «Мы подали документы», «мы поступаем», «мы пишем диплом» — эту конструкцию в приёмных комиссиях слышат ежедневно, и глаз там, судя по всему, уже слегка подёргивается. Заявление подаёт ребёнок. Остальное грамматика.
У нас эта история выглядит иначе и считается в рублях. SuperJob в апреле опросил три тысячи родителей школьников с седьмого по одиннадцатый класс в пятистах тридцати населённых пунктах, и картина получилась ровная. Репетиторов нанимает каждая вторая семья: в седьмом и восьмом классах — тридцать процентов, в девятом уже половина, в десятом и одиннадцатом пятьдесят пять. Платят за это в среднем пять-шесть тысяч рублей в неделю, а у выпускников — шесть триста. Если умножить на учебный год, выходит больше двухсот тысяч за одного ребёнка, и это средняя температура по стране; в Москве ценник свой. За пять лет расходы на подготовку к ЕГЭ выросли на восемьдесят процентов. Предметы, за которые платят, тоже известны: алгебра, геометрия, русский, английский, физика, информатика. Курса «как вызвать сантехника и не заплакать» в этом списке нет, потому что за него не ставят баллов.
Литкотт-Хеймс связывает всё перечисленное с тем, что у выросшего человека не формируется ощущение собственной эффективности — простое внутреннее знание «я делаю, следовательно, я есть». Знание это берётся из опыта, когда ты сделал что-то сам и у тебя получилось. Там, где за ребёнка всё делают, опыту взяться неоткуда, и дальше, по её наблюдениям, это тянет за собой тревожность и депрессию. То есть гонка, затеянная ради благополучия ребёнка, умеет приводить ровно к обратному.
Американцы, надо отдать им должное, схватились за первое, что поддаётся измерению, — за деньги. В 2020 году курс личных финансов требовали для выпуска восемь штатов. К 2026-му их уже тридцать девять, по данным ежегодного обзора Council for Economic Education. Рост, прямо скажем, стремительный для системы, которая обычно разворачивается с грацией сухогруза. Логика понятна: из всех взрослых умений финансовая грамотность единственная нормально укладывается в учебный план, её можно разбить на темы и проверить контрольной. Стирку в контрольную не засунешь.
Янели Эспиналь из организации Next Gen Personal Finance настаивает, что работает именно полноценный семестровый курс, а разрозненные уроки по теме дают заметно меньше. Её коллега по цеху Лесли Финнан из Council for Economic Education добавляет осторожное: требования критически важны, но это всего лишь первый шаг. Перевожу: предмет ввели, а что с ним делают учителя, которых этому никто не учил, — вопрос пока открытый.
Самое практичное, что есть у Литкотт-Хеймс, — её схема обучения любому навыку, от мытья посуды до записи к врачу. Четыре шага. Сначала делаете вы. Потом делаете вместе. Потом смотрите, как делает ребёнок. Потом ребёнок делает сам, а вы занимаетесь своими делами. Звучит до обидного банально, но попробуйте честно вспомнить, на каком шаге вы обычно застреваете. Большинство застревает на первом, потому что вы сделаете быстрее, аккуратнее и без слёз. Есть у неё и упражнение понаглее: неделя без единого вопроса об оценках. Выдерживают её, по отзывам, с трудом.
Ответ, конечно, неудобный: отдельным предметом эту задачу не закрыть, сколько бы штатов ни ввело финансовую грамотность. Умение жить берётся из практики, то есть из свободного времени, в которое ребёнок что-то делает сам и иногда портит. Время это у школьника ровно одно, и прямо сейчас оно уходит на алгебру с репетитором по шесть тысяч в неделю.