В 1762 году Жан-Жак Руссо напечатал трактат «Эмиль» и заодно выдал рецепт, которым книгоиздатели пользуются до сих пор. Книга ребёнку нужна ровно одна, постановил Руссо, и это «Робинзон Крузо». Но не весь, конечно: «Этот роман, очищенный от всего своего хлама, начинающийся с крушения Робинзона близ его острова и кончающийся прибытием корабля, который приходит его оттуда забрать, станет для Эмиля разом и забавой, и наукой». Хлам — это примерно две трети текста, и там, между прочим, Крузо покупает себе раба, заводит плантацию в Бразилии и терпит крушение в рейсе за новой партией рабов.
Схема оказалась универсальной. Почти вся детская классика — это взрослые книги, у которых отрезали начало, конец и середину. Вот семь таких, все до одной в действующей федеральной программе по литературе, с указанием класса.
Сборник 1697 года, Париж, на титуле — «Истории, или Сказки былых времён, с поучениями». Вышел под именем Пьера Дарманкура, сына Перро, с посвящением племяннице Людовика XIV. Сказки тогда ненадолго вошли в моду у взрослых в аристократических салонах, а детской литературы такого жанра просто не существовало.
«Красная Шапочка» у Перро кончается так: «злой Волк бросился на Красную Шапочку и съел её». Съел и всё, никаких дровосеков. А дальше идёт стихотворная мораль, и вот она объясняет, зачем сказка написана: юным девицам опасно слушать кого попало, потому что волки бывают учтивые и тихие, провожают барышень до самого дома, и эти сладкоречивые из всех волков самые опасные.
У «Спящей красавицы» после свадьбы есть вторая половина. Мать принца оказывается людоедкой и требует подать ей на обед внучку под соусом робер, потом внука, потом невестку, а кончается всё тем, что она сама бросается головой в чан с жабами и гадюками.
В русских детских изданиях ничего этого нет. «Спящая красавица» в переводе Тамары Габбе обрывается на свадьбе. «Красная Шапочка», подписанная именем Перро, кончается дровосеками и спасением — то есть под его именем печатают финал братьев Гримм.
И последнее. Издание 1867 года до сих пор называют тургеневским, хотя Тургенев перевёл оттуда две сказки. Остальное сделали Щербань и Рашет, а издатель Маврикий Вольф поставил на обложку одно имя Тургенева, чтобы книга лучше продавалась.
Ни одна пушкинская сказка изначально не предназначались для детей. «Сказка о мёртвой царевне», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Золотой петушок» печатались в «Библиотеке для чтения» — толстом журнале для взрослого читателя.
«Сказка о попе и о работнике его Балде» написана в Болдине в 1830 году и при жизни Пушкина не печаталась вовсе. В 1840-м её напечатал Жуковский, предварительно заменив попа на купца: «Сказка о купце Кузьме Остолопе и работнике его Балде». Попадья стала хозяйкой, поповна — дочкой, попёнок — сыночком. Задача у Жуковского была прикладная, духовное лицо в такой роли цензура пропустить не могла. Авторский текст вернули по рукописи только в 1882 году.
История, впрочем, живая. В 2011 году Свято-Троицкий собор Армавира переиздал жуковскую версию с купцом Остолопом тиражом четыре тысячи экземпляров и пустил по воскресным школам и церковным лавкам.
«Детские и домашние сказки», Берлин, два тома, 1812 и 1815 годы. Книга называлась детской, а выглядела как научное издание: без картинок, зато с комментариями фольклориста. Джек Ципес, главный специалист по Гриммам, пишет, что сборник предназначался прежде всего учёным, а критики жаловались на грубость сказок и на завалы примечаний.
Дальше началась правка. Прижизненных изданий вышло семь, последнее в 1857 году, и со второго за тексты взялся Вильгельм. Из «Рапунцель» исчезла беременность: в 1812 году героиня простодушно жалуется колдунье, что платьица стали тесны и больше не сходятся, — в каноническом тексте этой реплики нет. В «Белоснежке» и «Гензеле и Гретель» родные матери превратились в мачех.
А вот жестокость, вопреки общему убеждению, никуда не делась, она выросла. В 1812 году королеву в «Белоснежке» заставляют танцевать в башмаках, и из чего они, не сказано. К 1857 году это уже раскалённые железные башмаки, и танцует она в них, пока не падает замертво.
Русский канонический перевод Григорий Петников сделал с издания 1857 года. То есть русский читатель с самого начала имеет дело с текстом, который Вильгельм уже сорок лет как причесал.
Книга вышла в Лондоне в 1726 году, анонимно. Издатель Бенджамин Мотт на всякий случай сам почистил рискованные места и выбросил эпизод с восстанием Линдалино, прозрачную аллегорию дублинского сопротивления. Свифт потом написал от лица Гулливера, что едва узнаёт собственную работу. Политика там на каждой странице. Высокие и низкие каблуки в Лилипутии — тори и виги, спор о том, с какого конца разбивать яйцо, — церковные расколы, Блефуску — Франция.
Из четвёртого класса в книге живёт одна первая часть, да и та не целиком. В пятой главе, например, Гулливер тушит пожар в покоях императрицы мочой, накануне как следует выпив местного вина глимигрим. Императрица, пишет Свифт, прониклась к совершённому таким отвращением, что переехала на другой конец двора и твёрдо решила этими покоями больше не пользоваться.
Третья и четвёртая части в детские издания не попадают вовсе. Там летучий остров с академией, добывающей солнечные лучи из огурцов, бессмертные без вечной молодости, которых в восемьдесят лет объявляют юридически умершими, и разумные лошади, рядом с которыми Гулливер узнаёт в людях скотов. Домой он возвращается мизантропом и часами разговаривает с лошадьми в конюшне. Первая детская переделка вышла в 1776 году и содержала только два первых путешествия. С тех пор так и повелось.
Вернёмся к Руссо и посмотрим, что именно он велел выбросить. Робинзон уходит из Гулля в 1651 году против воли отца. Рейс в Гвинею приносит ему почти триста фунтов. Потом он попадает в плен к салейским корсарам и два года сам живёт рабом у мавра. Бежит, оказывается в Бразилии, заводит плантацию и покупает человека: «я купил себе раба-негра, а также слугу-европейца». Соседи-плантаторы предлагают ему сходить за живым товаром и обещают равную долю без вложения капитала. В этом рейсе корабль и разбивается. Остров начинается на сто с лишним страницах позже. Руссо предложил начать с него, и книгоиздатели согласились.
Частей у Дефо три. Во второй Крузо снова уходит в море и возвращается домой через Россию: Нерчинск, Енисейск, Тобольск, выход к Архангельску.
По-русски полный перевод сделала Мария Шишмарёва в 1902 году. Школьникам, впрочем, достаётся другое: пересказ Корнея Чуковского, и это именно пересказ. Чуковский последовательно убрал из книги Бога. Там, где у Дефо Робинзон, оказавшись на берегу, возносит благодарность небу за спасение, у Чуковского он бегает, прыгает, размахивает руками, поёт и пляшет.
Первая часть вышла в Мадриде в январе 1605 года, вторая — в конце 1615-го. Задачу Сервантес объявляет прямо в прологе: разрушить дурно устроенную махину рыцарских романов. Это пародия, адресованная взрослым, которые эти романы читали и узнавали в тексте каждую шутку. Из детских изданий вылетают вставные новеллы, и в первую очередь «Повесть о безрассудно-любопытном» — про флорентийца, который решил проверить верность жены при помощи лучшего друга. Остаются мельницы и подбрасывание Санчо на одеяле.
В школу, кстати, «Дон Кихот» пришёл не сам. В Испании это административное решение: королевский указ 1912 года обязал учителей читать отрывки, а с 1920 года чтение романа в народных школах стало обязательным — первые четверть часа каждого урока.
В 1807 году в Лондоне вышел «Семейный Шекспир», анонимно. Автором правки принято считать Томаса Баудлера, но первое издание сделала его сестра Генриетта Мария, которую в семье звали Харриет. Её имени на книге нет, авторство восстанавливают по переписке: современники пишут про «шекспира миссис Баудлер», а племянник после её смерти прямо называет издание тёткиным.
Пьес в том издании около двадцати, и «Ромео и Джульетты» среди них нет: Харриет отказалась от самых скабрёзных вещей. За них взялся брат. Второе издание 1818 года — десять томов, все пьесы, уже под именем Томаса, и на титуле сформулирован принцип: «в котором к оригинальному тексту ничего не добавлено, но опущены те слова и выражения, которые не могут быть благопристойно прочитаны вслух в кругу семьи»
Цель Томас описывал так: чтобы мужчина мог читать Шекспира вслух, не рискуя наткнуться на что-нибудь, от чего скромность зальётся краской.
На практике это выглядит так. Меркуцио у Шекспира говорит про стрелку часов, которая стоит на непристойном месте полудня, — у Баудлера она просто на отметке полудня. Леди Макбет вместо «Прочь, проклятое пятно!» говорит «Прочь, багровое пятно!». «Ромео и Джульетта» и «Гамлет» получили по сотне с лишним правок каждый, а всего из Шекспира вычистили больше десятой части текста. Фамилия в итоге стала глаголом: по-английски bowdlerize значит «выхолостить текст из соображений приличия».
Федеральный закон № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» принят в декабре 2010 года и вступил в силу 1 сентября 2012-го. Категорий пять, от 0+ до 18+, присваивают их сами издатели, оборот без знака не допускается.
Классике доставалось. В 2020 году на Совете по культуре глава профильного думского комитета Елена Ямпольская перечисляла: «Тихий Дон» — 18+, «Ромео и Джульетта» — 16+, «Малыш и Карлсон» — 16+. «Известия» двумя годами раньше описывали, как семнадцатилетней школьнице в Екатеринбурге в трёх магазинах подряд отказались продать сборники Есенина, Маяковского и Бродского.
В декабре 2022 года закон № 632-ФЗ добавил в статью 1 пункт 3.1. Дословно: действие закона не распространяется на «оборот произведений литературы, изучение которых предусматривается федеральными государственными образовательными стандартами и федеральными основными общеобразовательными программами». Тем же законом добавлен пункт про Библию, Коран, Танах и Ганджур. Заголовки тогда сообщили, что возрастную маркировку книг отменили. Это не так: все пять категорий на месте, требование знака тоже. Из-под действия закона вывели школьную программу и четыре священных текста.
Любопытная деталь напоследок. В федеральной рабочей программе зарубежная проза идёт только кусками: Дефо — «главы по выбору», Свифт — «главы по выбору», Сервантес — «главы», Шекспир — «фрагменты по выбору». А сказки Перро, братьев Гримм и Пушкина стоят полными текстами, без всяких помет о сокращении. Сокращать их уже не нужно. Всё, что требовалось, вырезали раньше — Вильгельм Гримм, Тамара Габбе, Корней Чуковский и цензура.