Ты идёшь по коридору. Назад дороги нет — остаётся только двигаться вперёд. В руках пистолет, а в нём всего один патрон. Вокруг творится что-то совершенно ужасное, и главный вопрос звучит предельно просто: как, чёрт возьми, здесь выжить?
Впервые Креггер увидел этот коридор подростком. Тогда он ещё не знал, что спустя много лет станет режиссёром и попробует превратить этот кошмар в кино. Он просто играл в Resident Evil. Особенно его зацепила вторая часть. А потом — Resident Evil 4, которую Креггер, по собственным словам, прошёл от начала до конца от 15 до 20 раз. «Я просто торчу от этих игр»: ему нравится, как они медленно загоняют игрока всё глубже в неприятности, не давая расслабиться. Теперь ему предстоит самому провести зрителя через Раккун-Сити. И, похоже, по дороге он собирается залить всё кровью.
Для Голливуда Resident Evil — франшиза с непростой судьбой. Для игроков это одна из главных хоррор-серий в истории, а вот киношные версии никогда не смогли добиться такого же статуса. За последние два с лишним десятилетия появились семь фильмов и сериал Netflix, который прожил всего один сезон. Креггер при этом вообще не смотрел предыдущие экранизации. Наверное, это самое примечательное обстоятельство во всей истории.
Когда режиссёр «Варвара» и «Орудий» пришёл к Constantin Film с собственной идеей, он и не думал о том, чтобы встроить очередную историю в уже существующую киновселенную. Его интересовало другое: взять механику и ощущение игры и превратить их в собственный фильм. Главный герой — медицинский курьер Брайан. Однажды ему поручают доставить нечто из точки А в точку Б. На этом его относительно нормальная жизнь заканчивается. Одновременно с этим Брайан получает ещё один повод для паники: девушка сообщает ему, что беременна. «Для него это уже как фильм ужасов», — объясняет Креггер.
Курьер оказывается в мире, где буквально всё пытается его убить. Каждые несколько минут ситуация становится хуже. И ещё хуже. И ещё. Именно такой ритм Креггер придумал для сценария с самого начала. Он представлял историю, в которой герой постоянно попадает в новую передрягу, не успевая толком перевести дух. Когда идея появилась, режиссёр почти сразу подумал: «Это был бы хороший Resident Evil».
При этом Креггер не собирался превращать фильм в энциклопедию для фанатов. Да, здесь есть Umbrella Corporation и знакомый поклонникам T-вирус. Но подробного пересказа мифологии не будет. Не будет и попытки связать новый фильм с каждой предыдущей частью. «Я не собираюсь проверять галочки», — примерно так сформулировал свою позицию режиссёр. Его интересует один человек, который идёт пешком через Раккун-Сити и сражается с монстрами. То есть получается довольно любопытная рокировка: не Зак Креггер пришёл в мир Resident Evil — это Resident Evil пришёл в мир Зака Креггера.
Креггер хотел, чтобы его Resident Evil ощущался физически. Не просто чтобы на экране появлялись цифровые монстры, а чтобы актёры действительно находились среди них. Чтобы машины разбивались. Чтобы кровь летела во все стороны. Чтобы происходящее можно было буквально почувствовать кожей.
Остин Абрамс, сыгравший Брайана, говорит, что примерно 80–90 процентов увиденного в фильме было снято практически, а компьютерная графика использовалась уже поверх этого. На одной из сцен его герой бежит по пустой городской улице, а заражённые бросаются на него с крыш. Машины разбиваются вокруг, а сверху буквально сыплются тела. Другую сцену актёр описывает ещё проще: вокруг него одновременно разлетаются кровь и кишки, причём их было столько, что съёмочная площадка превращалась в какую-то фабрику по производству кошмаров. Сам Креггер не скрывает: это самый жестокий фильм, который он когда-либо снимал.
В качестве ориентиров режиссёр называет вторых «Зловещих мертвецов» и эстетику грайндхаус-хоррора. Получается фильм, который должен не столько пугать тишиной и ожиданием, сколько буквально атаковать зрителя — снова и снова, почти без пауз. Креггер говорит, что хотел «пойти до конца». И, судя по рассказам со съёмочной площадки, сдерживаться действительно никто не собирался.
Но за всей этой кровавой вакханалией есть и нечто более личное. После «Варвара» Креггер снял «Орудия» — историю о пропавших детях, которая во многом была фильмом о потере. На создание картины повлияла смерть его близкого друга Тревора Мура, с которым Креггер много лет работал в комедийной группе The Whitest Kids U’ Know. Теперь он говорит, что и «Обитель зла» оказалась в каком-то смысле автобиографическим. На этот раз его интересует вопрос, который плохо сочетается с аттракционом про зомби и мутантов: стоит ли вообще приводить ребёнка в мир, который, кажется, становится всё хуже?
Брайан сталкивается с этим вопросом буквально в тот момент, когда узнаёт о беременности своей девушки. И почти сразу попадает в мир, в котором обычные человеческие проблемы приобретают какой-то запредельный уровень ужаса. Потому что что может быть страшнее мысли о будущем ребёнка? Мир, в котором этому ребёнку предстоит жить.
Креггер не объясняет, какую именно собственную травму он спрятал в этой истории. Но обещает, что зрители смогут её заметить. И это неожиданно меняет оптику. Перед нами уже не просто очередная попытка оживить известную игровую франшизу. Это всё ещё кровавый аттракцион, но внутри него режиссёр оставил что-то своё.
Самое странное признание Креггера связано вообще не с «Обителью зла». Съёмки закончились, фильм почти готов, режиссёр доволен результатом — и именно в этот момент он признался, что может больше никогда не снять кино. После следующего проекта, научно-фантастического триллера «Потоп», у него пока нет планов продолжать режиссёрскую карьеру. Не потому, что Constantin Film вмешивалась в работу. Скорее наоборот: Креггер говорит, что получил полную свободу и финальный монтаж.
post
Проблема в другом. Снимать кино оказалось слишком тяжело. Каждый день режиссёр должен быть источником энергии для полутора сотен людей. Он должен приходить на площадку и снова и снова заставлять всех двигаться вперёд, даже когда сам уже выжат. Съёмки «Обители зла» проходили на севере Чехии в холоде. Команда работала ночами и почти не видела солнца. Сам Креггер описывает производство как деморализующее и жестокое испытание. Теперь он всерьез задумался о том, чтобы взять паузу. Возможно, говорит он, после «Потопа» ему понадобится несколько лет отдыха. А может, он вообще больше не вернётся.
Что он будет делать вместо кино? «Акварелью заниматься, наверное», — смеётся Креггер. И тут его собственный старый кошмар вдруг начинает звучать совсем иначе. Ты идёшь по коридору. Назад дороги нет. Впереди неизвестность. В руках почти ничего нет. Нужно просто продолжать идти. Креггер придумал этот образ подростком, играя в Resident Evil. Спустя десятилетия он превратил его в фильм — самый кровавый и, возможно, самый личный в своей карьере. Теперь осталось посмотреть, что ждёт его в конце коридора. И сколько патронов там осталось.
Перед новой «Обителью зла» Зака Креггера смотреть старые фильмы необязательно — это самостоятельная история про обычного курьера, который случайно попадает в эпицентр вспышки в Раккун-Сити. Никаких Леонов и Элис здесь нет. Но если хочется чуть глубже окунуться в атмосферу франшизы, достаточно одного фильма — оригинальной «Обители зла» 2002 года. Там ещё есть стиль, злость и легендарный лазерный коридор.
Из остального можно глянуть «Возмездие» 2012-го — самый безумный и «игровой» по ощущениям эпизод серии. А если хочется ближе к канону игр, есть анимационные картины («Вырождение», «Проклятие», «Вендетта»). Всё прочее — уже по желанию. Главное, что Креггер сделал фильм, который не требует предварительной подготовки.