Поздним вечером в бостонском клубе Roadrunner Майки Шульман стоит в темноте и делает вид, что играет на клавишах. На сцене — Echo & the Bunnymen, британская группа, которая ещё в восьмидесятых записала «The Killing Moon». Справа от Шульмана целуется какая-то парочка, слева пьяные футбольные фанаты пытаются незаметно курить. Сам он этого почти не замечает: фотографирует сцену, вытягивает руки перед собой и начинает перебирать пальцами воздух, будто перед ним действительно стоит пианино.
Когда-то Шульман мечтал оказаться на такой сцене. В детстве он играл на пианино, в школе и колледже был басистом в группах, а вершиной его недолгой музыкальной карьеры стало выступление в нью-йоркском Knitting Factory. Профессиональным музыкантом он так и не стал. Зато спустя годы решил сделать так, чтобы им мог почувствовать себя практически любой человек.
Сегодня Шульман — соучредитель и генеральный директор Suno, одной из самых заметных компаний в области генеративной музыки. Её идея проста: пользователь пишет несколько слов, а искусственный интеллект превращает их в полноценную песню. Можно попросить кантри-балладу о переезде, рэп про семейную ссору или гимн для школьной бейсбольной команды. Можно добавить банджо, госпел-хор, нужный темп и собственный голос. Всё то, для чего раньше требовались инструмент, студия, музыкальные навыки и хотя бы какое-то представление о композиции, теперь заменяется текстовым запросом. Шульман сравнивает Suno с Instagram (Компания Meta, а также принадлежащие ей Facebook и Instagram, признаны экстремистскими организациями и запрещены в РФ). Не каждый способен стать Анселом Адамсом, рассуждает он, но почти каждый может сделать фотографию. Не каждый станет Оливией Родриго, зато теперь любой может записать песню.
На первый взгляд это просто очередной эффектный сюжет про искусственный интеллект. Но Suno уже стала компанией стоимостью больше $5 млрд, привлекла почти миллиард долларов инвестиций, а её сервисом, по данным самой компании, воспользовались более 100 млн человек. Более 2 млн пользователей платят за подписку. И если Шульман прав, Suno способна изменить не только способ создания музыки, но и само отношение к ней. Проблема в том, что музыкальная индустрия не очень хочет проверять эту гипотезу на себе.
Suno появилась фактически случайно. В конце 2021 года Шульман и его будущие сооснователи Георг Кучко, Мартин Камачо и Кинан Фрейберг ушли из кембриджской технологической компании Kensho. Шульман в то время заканчивал докторскую по квантовой физике в Гарварде. Их новая компания должна была заниматься аудио, но музыка первоначально вообще не фигурировала в их планах. Они создали технологию, превращавшую текстовые запросы в звук, и назвали её Bark. Затем сторонние разработчики начали экспериментировать с системой и обнаружили, что она неплохо умеет делать музыку. Основатели решили не сопротивляться. У них самих была музыкальная жилка: ещё во времена Kensho они устраивали джемы в подвале дома Камачо.
В ноябре 2023 года Suno выпустила продукт, который сделал создание песни почти таким же простым, как отправку сообщения. Пользователям это понравилось гораздо больше, чем, вероятно, ожидали сами создатели. Но вместе с ними обрадовались и инвесторы. Компания быстро привлекла сотни миллионов долларов, а её оценка превысила $5 млрд. Suno стала символом новой волны ИИ-музыки — и одновременно удобной мишенью для музыкальной индустрии.
Музыкальный бизнес за первую четверть этого века уже пережил Napster, пиратство, YouTube и стриминг. Но искусственный интеллект угрожает ему с неожиданной стороны: теперь технология способна не просто изменить способ распространения музыки, а резко удешевить её производство. В 2023 году неизвестный артист Ghostwriter 977 выпустил песню с искусственными голосами, имитировавшими рэпера Дрейка и The Weeknd. Трек завирусился и показал, насколько убедительно компьютер может воспроизводить голос звезды без её согласия. В июне 2024 года Universal Music Group и Sony Music подали на Suno в суд, обвинив компанию в использовании защищённых авторским правом записей для обучения моделей. Suno не скрывает, что её модели обучались на защищённой музыке, но утверждает, что создаёт новые произведения, а не копирует существующие. Правда, где проходит граница между обучением и нарушением авторских прав, пока окончательно не решил никто. В Германии компания уже проиграла одно дело о нарушении авторского права и заявила, что не согласна с решением. Расследование 404 Media также показало, что Suno могла использовать миллионы музыкальных файлов, собранных из стриминговых сервисов и других источников. Компания заявила, что её модели обучались на публично доступных музыкальных файлах и метаданных, но не раскрыла полный список источников. Для музыкантов вопрос звучит довольно просто: если машина научилась писать музыку, изучив миллионы человеческих песен, почему именно люди должны платить за создание этой машины?
Впрочем, музыкальная индустрия не пришла к единому мнению о том, что делать с Suno. После начала судебных разбирательств Шульман связался с Робертом Кинклом, руководителем Warner Music. У Кинкла был редкий для музыкального бизнеса опыт: до Warner он почти двадцать лет работал в Netflix и YouTube и хорошо понимал, что технологии, которые сначала выглядят угрозой, в какой-то момент могут стать новым рынком. После нескольких встреч Warner и Suno договорились. В ноябре 2025 года они урегулировали судебный спор и подписали соглашение, позволяющее лицензировать музыку артистов Warner для использования в Suno. Взамен лейбл получает долю доходов. Кинкл считает это новым источником денег для индустрии. Universal и Sony с такой логикой не согласились и продолжили судебные разбирательства.
Тем временем ИИ-музыка уже добралась до чартов Billboard. На стриминговые сервисы каждый день загружаются десятки тысяч новых композиций, и значительную часть этого потока создаёт искусственный интеллект. На Deezer в какой-то момент более половины ежедневных загрузок составляла ИИ-музыка. Но с ней есть одна проблема: её почти никто не слушает. Создать песню теперь – дело пары пустяков. Но заставить человека нажать play – по-прежнему трудно. Большая часть генеративной музыки попросту тонет в мутном информационном потоке. Отсюда и появилось выражение «нейрослоп» — бесконечный дешёвый контент, который производят просто потому, что его можно производить практически бесплатно. Для профессиональных музыкантов это очень неприятная перспектива. Человек способен записать несколько песен, машина — тысячи. Уже появились сервисы, которые пытаются определять ИИ-музыку на Spotify и подсчитывать доходы таких проектов. Но Шульман считает, что индустрия вообще задаёт неправильный вопрос.
Но Suno не хочет ограничивать себя профессиональными музыкантами. Главная ставка компании — на людей, которые никогда не считали себя музыкантами и не собирались ими становиться. На встречах с представителями индустрии сотрудники Suno показывают, как можно взять небольшой музыкальный фрагмент, поменять его темп, добавить госпел-хор и попросить алгоритм сделать из него яхт-рок восьмидесятых. Для профессионала это инструмент. Для обычного человека — игрушка, с помощью которой можно очень просто и понятно воплотить свою идею.
По данным Suno, больше 80% пользователей слушают в приложении собственную музыку. Среднестатистический пользователь заходит туда минимум три раза в неделю, проводит больше получаса в день и создаёт около 42 песен в месяц. Люди превращают в песни переписки, семейные истории и случайные шутки. Один пользователь даже сделал вирусный трек о поездке в Пуэрто-Рико.
Анализируя поведение пользователя, у Шульмана возникла любопытная идея. Он считает, что интернет слишком сильно приучил нас к потреблению. Мы часами листаем ленты, смотрим видео и слушаем чужую музыку, но почти ничего не создаём сами. Suno должна изменить эту привычку: не просто дать человеку ещё один способ развлечься, а заставить его что-нибудь придумать. В этом, как бы удивительно это не звучало, слышится старомодная мысль. Сто лет назад люди могли собраться после ужина и играть музыку просто потому, что это был один из способов провести вечер. Сегодня для этого достаточно открыть приложение. Самое убедительное доказательство этой идеи — история фотографа Криса Фабрегаса.
У Фабрегаса нет музыкального образования. Он решил написать песню о переезде своей семьи из Сиэтла в Теннесси и однажды в четыре утра открыл Suno. Вставил собственный текст — там были «утра Ноксвилла» и «ночи Нэшвилла» — и попросил сделать из него кантри-гимн. Получив первый результат, Фабрегас начал экспериментировать. Добавил рэп, комический эпизод про человека по имени Бабба, банджо и губную гармошку, а потом записал собственный вокал. Когда возможностей бесплатной версии перестало хватать, он перешёл на платную. Потом собрал семью и включил песню.
Она называлась «Fireflies on I-65». Семье понравилось настолько, что дома начали устраивать под неё танцевальные вечеринки. Фабрегас изначально вообще не собирался выпускать композицию: он хотел сделать что-то для близких. Но потом загрузил её на стриминговые сервисы. «Я просто папа из Ноленсвилла, штат Теннесси, — говорит он. — Suno смогла взять мою историю и сделать из неё профессиональную запись». Теперь его девятилетняя дочь тоже пишет песни — про софтбол, ловлю жуков и другие обычные события своей жизни. Параллельно она учится играть на гитаре.
В этой истории есть важная деталь. Возможно, искусственный интеллект действительно способен затопить стриминги миллионами безликих песен и усложнить жизнь профессиональным музыкантам. Возможно, часть музыкальной индустрии в результате станет дешевле, проще и бездушнее. Все эти опасения вполне реальны. Но технология может сработать и наоборот. Если человеку больше не нужно сначала становиться музыкантом, чтобы попробовать написать песню, музыка может выйти далеко за пределы профессиональной сцены. Кто-то ограничится одним забавным треком. Кто-то будет сочинять каждый день. А кто-то после первой песни захочет взять в руки настоящую гитару.
Фотография уже прошла через нечто подобное. Когда камера оказалась в каждом телефоне, фотографами в каком-то смысле стали все. Профессиональные фотографы никуда не делись – просто фотографий стало на несколько порядков больше. Так что, видимо, теперь через похожий эксперимент нужно будет пройти и музыке.
Когда-то давно Майки Шульман стоял в клубе и представлял себе, что играет на сцене вместе с Echo & the Bunnymen. Теперь же он строит технологию, которая позволяет любому человеку почувствовать себя музыкантом. И главный вопрос для Suno, возможно, заключается вовсе не в том, сможет ли искусственный интеллект написать песню лучше человека. Гораздо интереснее другое: что произойдёт, если для того, чтобы начать сочинять музыку, человеку больше не понадобится сначала становиться музыкантом?