Думали ли вы, что дверные петли, куски мешковины, фрагменты мебели и оттиски икон могут стать частью искусства? Понятно, что многие слышали про Марселя Дюшана и Раушенберга, но что, если и в Советском Союзе были эксперименты по соединению обычных бытовых предметов с яркими цветовыми плоскостями и почти абстрактными формами. В послевоенном Ленинграде (1960–1970-е годы) Евгений Рухин экспериментировал с искусством.
Сегодня его работы хранятся по всему миру, а сам художник остается одной из главных фигур советского неофициального искусства. Однако его наследие долгое время было рассеяно по земному шару, а биография обросла легендами, в том числе из-за его гибели во время пожара в мастерской в 1976 году. Выставка «Рухин. Шаг в беспредметность» в ММОМА на Петровке рассказывает о том, как художник дошел от северных пейзажей до ассамбляжей и абстракций.
Все началось в 1963 году, когда Евгений Рухин начал заниматься живописью самостоятельно. К этому моменту он уже закончил геологический факультет в ЛГУ. Именно Русский Север оставил след в ранних работах: его интересовали старые церкви, монастырские стены и пейзажи, в которых природа постепенно поглощает следы человеческого присутствия.
В начале 1960-х годов Рухин пишет письмо поп-артисту Джеймсу Розенквисту. Тот ответил, а в 1965 году приехал туристом в Ленинград и разыскал Евгения, а затем сделал шелкографию «Взбитое масло для Евгения Рухина», посвященную советскому другу. Позднее через эти контакты Рухин познакомился с галеристом Бетти Парсонс, которая приехала в 1966 году в СССР. Она привезла ему журналы и каталоги современного искусства, а взамен увезла десять северных пейзажей в Нью-Йорк. В этом же году они были показаны в ее культовой нью-йоркской галерее Бетти Парсонс. К слову, именно она сыграла ключевую роль в становлении абстрактного экспрессионизма в Нью-Йорке.
Вообще, Евгений Рухин не только художник, но и один из затейников и организаторов художественной жизни Ленинграда тех лет. Он участвовал в Товариществе экспериментальных выставок, стал одним из главных участников «газаневской культуры» (движения, получившего название от выставок в ДК имени Газа и ДК «Невский»), а также успел поучаствовать в культовой Бульдозерной выставке в 1974.
Тогда художники-нонконформисты боролись за право показывать свои произведения. Выставку, как известно, разогнали, и из-за того, что работы пытались уничтожить бульдозерами, в истории она осталась как «бульдозерная». На ней Рухин показывал пример своего классического ассамбляжа. В итоге Бульдозерная выставка стала одной из главных событий в истории нонконформизма, а фотографии и репортажи об этом событии разошлись по международной прессе и привлекли внимание к советскому неофициальному искусству.
При этом сама его квартира обрастала мифами. Здесь устраивались приемы для нонконформистов, бывали иностранные журналисты, дипломаты. Рухин не просто использовал новые материалы — он демонстрировал возможность другой художественной и личной свободы. В его работах поп-арт сталкивался с локальными предметами и исторической памятью: в искусство добавлялись обломки мебели, ткань, иконы и следы старого быта. Так, художник собирал не только композицию, но и разрозненные фрагменты окружающего мира.
После смерти в 1976 году его жена вместе с сыном эмигрировала в США, увезя значительную часть работ. За пределами СССР оказалась и большая коллекция американца Нортона Доджа, который поддерживал советское неофициальное искусство. Около 40 работ оказалось в коллекции у Леонида Талочкина. Также часть архива перешла к Марине Унксовой, которая продолжала заниматься творчеством Евгения и учредила Фонд памяти Евгения Рухина. В 2023 году архив выкупил современный художник и исследователь Ян Гинзбург. По условию прежней владелицы он должен был продолжить изучение и популяризацию творчества Рухина.
В архиве оказались материалы, которые помогают проследить изменения творчества Рухина. Среди находок были ранние произведения, позволяющие подробнее увидеть переход от пейзажа к ассамбляжам и абстракциям, а также скульптура, существование которой прежде не было известно исследователям. Гинзбург передал документы на экспертизу и занялся атрибуцией и реставрацией произведений. Его работа важна не только для пополнения списка известных работ художника: она позволяет уточнить саму историю формирования его языка.
Выставка в ММОМА стала результатом сотрудничества музея, Музея AZ и Фонда памяти Евгения Рухина. Проект приурочен к 50-летию со дня смерти художника и впервые предлагает системный взгляд на развитие его творчества. Выставка исследует главное направление движения в творчестве Рухина — историю беспредметности. Ранние пейзажи постепенно уступают место композициям, в которых предмет теряет привычную функцию. Стул распадается на отдельные детали, фрагменты мебели образуют новые формы, а ткань и рельефы становятся не менее важными, чем изображение. Знакомая вещь уже не рассказывает о своем назначении — она превращается в самостоятельный элемент композиции.
Экспозиция также включает реконструкции стендов Рухина на выставках в ДК имени Газа и ДК «Невский». Они позволяют увидеть его работы в контексте независимой художественной среды, для которой выставка была возможностью заявить о существовании нового искусства, не пропитанного коммунистическими идеями. Выставка продолжает важную работу по возвращению Евгения Рухина в культурное поле, а также показывает, как художник менял отношения между предметом, материалом и изображением.
