Фраза «Калькулятор не всегда будет у тебя в кармане», которой учителя математики десятилетиями пугали школьников, давно стала мемом. Калькулятор теперь в кармане у каждого, а вместе с ним поисковик, переводчик и нейросеть, которая за вечер напишет курсовую и даже не попросит за это шоколадку.
Масштаб уже измерили. Во втором квартале 2026 года «Антиплагиат» нашёл признаки генерации в 36% проверенных студенческих работ, это 983,7 тысячи текстов из 2,73 млн. По опросу MWS AI 2025 года, 70% студентов очной формы активно пользуются нейросетями в учёбе, четверть призналась, что делала это прямо на экзамене, а 79% считают это допустимым. Гендиректор MWS AI Денис Филиппов констатирует: «Очевидно, что нейросети уже стали неотъемлемой частью учебного процесса». Отсюда вопрос, который абитуриенты задают родителям, а родители себе, глядя на цены платного обучения: зачем четыре года ходить на пары, если всё гуглится?
Хоронить учёбу начали задолго до Google. В диалоге Платона «Федр», написанном в IV веке до нашей эры, египетский царь Тамус отвергает изобретение бога Тевта, письменность: люди, выучившие буквы, перестанут упражнять память и будут казаться многознающими, оставаясь невеждами. Аргумент против письма, заметим, дошёл до нас исключительно потому, что Платон его записал.
Дальше хоронили как по расписанию. В 1913 году изобретатель кинетоскопа Томас Эдисон пообещал журналу The New York Dramatic Mirror: «Книги в государственных школах скоро устареют. Учеников будут учить через глаза». Учить предполагалось с помощью кино. В 1979-м в фильме «Москва слезам не верит» телеоператор Рудик Рачков обещает Кате, что скоро «ничего не будет: ни кино, ни театра, ни книг, ни газет — одно сплошное телевидение». В 2008-м писатель Николас Карр пожаловался в The Atlantic, что из-за интернета больше не может долго читать: «Когда-то я был аквалангистом в море слов. Теперь я несусь по поверхности, как парень на водном мотоцикле».
В 2012-м профессор Стэнфорда Себастьян Трун, только что основавший онлайн-платформу Udacity, сказал журналу Wired, что через пятьдесят лет в мире останется десять институций, которые дают высшее образование. В декабре 2022-го, сразу после запуска ChatGPT, канадский писатель Стивен Марш опубликовал в той же The Atlantic колонку «Студенческое эссе мертво». Проверить прогноз Труна можно будет в 2062 году, когда Болонскому университету, старейшему в Европе, исполнится 974 года.
Самая громкая попытка обойтись без университета случилась в том же 2012-м, который The New York Times назвала годом MOOC, массовых открытых онлайн-курсов. Лекции профессоров Стэнфорда, MIT и Гарварда стали бесплатными для любого человека с интернетом, и с ними произошло то же, что с абонементом в спортзал, купленным в январе. Исследователи MIT Джастин Райх и Хосе Руиперес-Валиенте разобрали данные платформы edX за 2012–2018 годы, это 12,67 млн регистраций и 5,63 млн слушателей. 52% записавшихся ни разу не открыли материалы курса, до финала в 2017/18 учебном году дошли 3,13%. Даже среди тех, кто заплатил за сертификат, курс заканчивала примерно половина.
Сам Трун разочаровался раньше. В 2013 году Udacity запустила пилот с Университетом штата в Сан-Хосе, и во всех трёх онлайн-курсах, по алгебре, статистике и программированию, сдавших оказалось меньше, чем в обычных очных группах. В ноябре того же года Трун признался журналисту Fast Company Максу Чафкину, что у Udacity «паршивый продукт», и развернул компанию к платным курсам для тех, кто уже работает. Райх, разбирая итоги эпохи MOOC в разговоре с Times Higher Education, сформулировал главное: «Платить люди готовы за документ об образовании». В 2024 году Udacity купила консалтинговая компания Accenture.
Каждый, кто хоть раз гуглил собственные симптомы, знает это чувство: через десять минут ты уже немного терапевт, а через двадцать готов спорить с настоящим. У чувства есть научное объяснение. В 2015 году аспирант-психолог Йельского университета Мэтью Фишер провёл девять экспериментов, в каждом от 152 до 302 участников, и показал, что сам поиск в интернете заставляет людей переоценивать собственные знания, даже когда поиск не нашёл ответа. Фишер сформулировал это так: «С интернетом размывается граница между тем, что вы знаете, и тем, что вы думаете, что знаете».
С самым известным открытием на эту тему вышла неловкость. В 2011 году психолог Колумбийского университета Бетси Спэрроу описала в Science «эффект Google»: люди, уверенные, что информация сохранится в компьютере, хуже запоминают сам факт и лучше помнят папку, в которой он лежит. В 2018 году международная группа учёных попробовала повторить 21 эксперимент из Science и Nature, и первый опыт Спэрроу не воспроизвёлся, в 2020-м его не подтвердила и немецкая команда. Спэрроу возразила, что в её тесте были слова вроде AltaVista и Lycos, которые к 2018 году стоило бы заменить.
Шерлок Холмс в «Этюде в багровых тонах» решил вопрос радикально: узнав от Ватсона, что Земля вращается вокруг Солнца, он пообещал поскорее это забыть, потому что мозг похож на маленький чердак и хранить там стоит только инструменты для работы. Когнитивный психолог Дэниел Уиллингем из Университета Вирджинии в книге «Почему ученики не любят школу?» (2009) пишет: «Данные последних тридцати лет приводят к выводу, который невозможно оспорить научно: чтобы хорошо думать, нужно знать факты».
Лондонские таксисты, например, до сих пор сдают экзамен The Knowledge: около 25 тысяч улиц и 20 тысяч объектов в радиусе шести миль от Чаринг-Кросс, на подготовку уходит от двух до четырёх лет, и навигатор его не отменил. Нейробиолог Элинор Магуайр из Университетского колледжа Лондона показала, что у сдавших за годы подготовки увеличивается задний отдел гиппокампа, области мозга, связанной с пространственной памятью. Магуайр говорила об этом так: «Неправда, что структура мозга задана раз и навсегда».
Списывать студенты умели всегда, менялась только аппаратура. В «Наваждении», одной из новелл «Операции „Ы“» Леонида Гайдая (1965), студент по прозвищу Дуб идёт сдавать физику со спрятанной радиостанцией, а экзаменатор вычисляет его с помощью собственного радиоперехвата и глушилки. Итог: пятёрка за маскировку и двойка за экзамен. Поколения, выросшие на решебниках, ГДЗ и «Ответах Mail.ru», в этом сюжете узнают себя. Следующую серию в начале 2023 года показал выпускник РГГУ Александр Жадан: он рассказал, что написал дипломную работу «Анализ и совершенствование управления игровой компании» с помощью ChatGPT за 23 часа. Система антиплагиата признала текст оригинальным на 82%, комиссия поставила «удовлетворительно», и диплома его лишать не стали.
Тройка за сутки работы выглядит выгодной сделкой ровно до тех пор, пока не посмотришь, что происходит с теми, кто так учится. Исследователи Уортонской школы бизнеса Пенсильванского университета во главе с Хамсой Бастани раздали почти тысяче турецких старшеклассников задачи по математике: одни решали с ChatGPT, другие с ИИ-репетитором, который давал подсказки без готовых ответов, третьи сами. На тренировках группа с ChatGPT решила правильно на 48% больше задач, но на контрольной без нейросетей написала на 17% хуже тех, кто тренировался сам. Работа вышла в PNAS в 2025 году под говорящим названием «Генеративный ИИ без ограничителей может навредить обучению». В MIT Media Lab 54 добровольца писали эссе под наблюдением ЭЭГ, и сразу после работы 83% писавших с ChatGPT не смогли правильно процитировать фразу из собственного текста. Правда, этот препринт на момент публикации ещё не прошёл рецензирование.
Психолог Роберт Бьорк из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе ещё в 1994 году назвал это «желательными трудностями»: надолго запоминается то, что далось с усилием, и именно это усилие нейросеть услужливо забирает себе. Исполнительный директор «Антиплагиата» Евгений Лукьянчиков в июле подвёл черту: «время дискуссий закончилось».
У экономистов на вопрос из заголовка давно есть циничный ответ. В 1973 году Майкл Спенс описал теорию сигналов: работодатель не может заглянуть кандидату в голову и смотрит на документ, который трудно получить и который способным людям достаётся легче. В 2001-м Спенс получил за эту работу Нобелевскую премию по экономике. Экономист Брайан Каплан из Университета Джорджа Мейсона пошёл дальше и в книге The Case Against Education (2018) посчитал, что на сигнал приходится около 80% отдачи от образования, а на навыки остальные 20%. Диплом, по Каплану, сообщает работодателю, что человек умён, добросовестен и готов следовать правилам.
В России этим же словом пользуется экономист ВШЭ Богдан Потанин. По подсчётам Потанина и его коллеги Софии Долгих на данных мониторинга РМЭЗ, каждая ступень высшего образования добавляет к зарплате около 20%, а сами ступени, по словам Потанина, «выступают как сигнал для работодателя и помогают ему лучше дифференцировать работников по уровню навыков и компетенций». Разговоры о том, что дипломы вот-вот перестанут спрашивать, идут годами, и в 2024 году Burning Glass Institute и Гарвардская школа бизнеса проверили, что из этого вышло в США. Число должностей, для которых формально убрали требование диплома, за десять лет выросло почти вчетверо, а доля людей без высшего образования среди нанятых на них прибавила всего 3,5 процентного пункта. В масштабе всего рынка это меньше одного найма из 700. Гендиректор кадрового агентства «ПроПерсонал» Татьяна Долякова рассказала «Коммерсанту»: «В моей практике я не видела ни одного топ-менеджера, у которого не было бы диплома вуза».
Сигнал, как любую ценную бумагу, всегда пытались подделать. В 2002 году сотрудник администрации Зонального района Алтайского края купил на одной из станций московского метро диплом Сибирского государственного университета путей сообщения за 10 тысяч рублей и пять лет спустя устроился по нему землеустроителем. Через год он дорос до главного специалиста, а после проверки прокуратуры мировой суд оштрафовал его на 5 тысяч рублей, то есть ровно на полдиплома.
Ирония в том, что прогресс отправил университеты в прошлый век. В США снова в моде синие экзаменационные тетради, blue books, которые придумали в Университете Батлера в конце 1920-х: студент пишет ответы от руки прямо в аудитории. В книжном магазине напротив Университета штата Пенсильвания их продажи с 2022 по 2023 год выросли почти на 75%. Кристен Аллен, вице-президент по продажам компании Roaring Spring Paper Products, которая эти тетради выпускает, формулирует это так: «Технологии, которые когда-то вытеснили синие тетради, теперь помогают им вернуться».
В России Сочинский институт РУДН 1 июля 2026 года отменил дипломные работы для бакалавров-юристов наборов 2024–2026 годов и заменил их устным экзаменом с практическими задачами. Диплом теперь, по словам директора института Александра Петенко, подтверждает «умение мыслить как юрист в эпоху цифровых технологий». Министр науки и высшего образования Валерий Фальков, по данным ТАСС, допустил такую замену и назвал её возвращением к истокам высшего образования, а ректор Технологического института в Петербурге Андрей Шевчик говорит, что бороться с ИИ «невозможно и бессмысленно». В марте стало известно, что рабочая группа при Совете Федерации готовит законопроект, по которому студент будет указывать, какую часть работы сделала нейросеть, и доверять ей не больше 30% задач.
Выходит, университет в эпоху поиска и нейросетей продаёт прежде всего момент, когда отвечать приходится самому и при свидетелях: на экзамене, на защите, на просмотре, где преподаватель разглядывает твой макет и задаёт вопрос, ответа на который нет в выдаче. Школа пришла к этому раньше вузов: с 2014 года на ЕГЭ стоят металлоискатели и камеры с трансляцией в интернет, и всё ради того, чтобы на несколько часов оставить семнадцатилетнего человека наедине с собственной головой.
Голове такие испытания идут на пользу. В 2018 году психологи из Эдинбургского и Техасского университетов свели в один метаанализ данные о 600 с лишним тысячах человек и посчитали, что каждый дополнительный год образования прибавляет от 1 до 5 баллов IQ, причём эффект держится всю жизнь. С лондонскими таксистами, у которых за годы зубрёжки маршрутов вырос гиппокамп, это сходится.
А ещё в университете знакомятся. Сам Google, кстати, вырос из университетского знакомства: в 1995 году 21-летний аспирант Стэнфорда Сергей Брин водил по кампусу будущих новичков, среди которых оказался Ларри Пейдж, и тот потом признавался журналу Wired, что Брин показался ему «довольно противным». Пригождаются и знакомства попроще. В 2022 году исследователи MIT, Гарварда, Стэнфорда и LinkedIn проследили за 20 миллионами пользователей сети за пять лет и выяснили, что новую работу чаще помогают найти слабые связи. Лучше всего срабатывали контакты, с которыми у человека было около десяти общих знакомых, примерно как с однокурсниками с параллельного потока.
Студенты, впрочем, страхуются по старинке. Кто-то в полночь перед экзаменом трясёт зачёткой в открытое окно и кричит «Халява, приди!», кто-то едет на «Площадь Революции» тереть нос бронзовой собаке пограничника.
